След в истории

Версия для печатиОтправить на e-mail

Те, кому посчастливилось посмотреть художественный фильм «Поп», остались под большим впечатлением. История священника о.Александра Ионина, посланного исполнять свой пастырский долг в годы Великой Отечественной войны на Псковщину, трогательна и трагична одновременно. Но есть одна важная деталь - сюжет фильма и книги Александра Сегеня «Поп» основан на реальных событиях, незримо связанных с Могилевщиной.

История «Попа»

Книга написана, а фильм снят по заказу, поступившему от 15-го Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Его отец, священник Михаил Ридигер, в годы войны нес пастырское служение в Прибалтике. Патриарх «хотел, чтобы эта страница жизни Церкви была известна, хотя понимал, насколько это опасная тема». В основу сюжета положена история, связанная с деятельностью единственного экзархата Московской Патриархии, сохранившегося на оккупированной территории СССР, во главе с митрополитом Сергием (Воскресенским). Историки утверждают, что организация миссионерской работы на северо-западе России, создание Псковской православной миссии стало главным в деятельности митрополита Сергия. Владыка сумел убедить гитлеровцев в своих «антикоммунистических» взглядах, при этом оставаясь патриотом России. «Его постоянные молитвы «о ниспослании мира и благоденствия нашей православной Родине» настраивают верующих против установления нового порядка на территории, освобожденной великой немецкой армией», — докладывали вышестоящему начальству соглядатаи.

В конце фильма «Поп» кратко сообщается о том, что митрополита Литовского и Виленского, экзарха Латвии и Эстонии Сергия (Воскресенского) в апреле 1944 г. убили неизвестные в немецкой форме.

Свидетельства отца Михаила

В книге «Поп» о событиях, предшествовавших убийству митрополита, рассказывается более подробно. А самое интересное для могилевчан то, что в ней делается ссылка на свидетельства человека, чья судьба и служение тесно связаны с Могилевщиной.

Забегая вперед, сообщаю, что с 1958 г. в Борисо-Глебской церкви Могилева в течение 12 лет служил вторым священником Михаил Кузменко, который с 1941 по 1944 гг. являлся личным секретарем митрополита Сергия (Воскресенского), секретарем правления Виленского Свято-Духова монастыря (сторожем которого был его дед), преподавателем и инспектором Виленской духовной семинарии. В годы служения в нашем городе на Днепре о.Михаил занимался изучением истории Православия на Могилевщине, начал четырехлетний труд над диссертацией «Могилевская епархия от ее основания до 1917 года», защитив которую получил степень кандидата богословия. Интересными и познавательными были и остаются статьи священника по истории Борисо-Глебского храма, о судьбе и обстоятельствах гибели митрополита Сергия (Воскресенского) и др.

…Именно свидетельства о.Михаила Кузменко приводятся в работах современных исследователей жизни и деятельности Владыки, а также в упомянутой книге «Поп».

Дело в том, что в Виленском Свято-Духовом монастыре во время оккупации действовали Богословские курсы по подготовке священнослужителей для Псковской миссии.

27 апреля 1944 г. в день памяти виленских мучеников состоялся первый и единственный выпуск курсов. А на следующий день Владыка служил панихиду по своему убитому другу. Вот как об этом рассказывается в книге: «Миновала Пасха. В последних числах апреля митрополит Сергий (Воскресенский) был в Вильне, когда к нему пришло сообщение из Риги о смерти его давнего друга, прекрасного русского певца Дмитрия Смирнова, в прежние времена певшего еще с Шаляпиным в Мариинке.

Еще с Рождества в митрополите поселилось привязчивое предчувствие близкой смерти. Он составил духовное завещание, назначил трех соискателей в заместители Экзарха, а себя в случае смерти распорядился похоронить в Риге на Покровском кладбище. Теперь после известия о смерти друга томительные предчувствия возобновились в нем с удвоенной силой и, отслужив панихиду по усопшему, Сергий (в миру его тоже звали Дмитрием) тихо сказал священнику Михаилу Кузменко:

— Сдается мне, я сегодня себя отпевал…»

После панихиды митрополит засобирался в Ригу на похороны певца. Хотел с ним поехать и о.Михаил, но Владыка велел оставаться ему в Вильно. На пустынной дороге митрополита расстреляли в машине вместе со всеми попутчиками.

— Наверное, их попросили предъявить документы, — рассказывала позже со слов Кузменко его вдова Ольга Антоновна. – Развернутые бумаги были заляпаны кровью…

Вечер памяти

Верная спутница жизни о.Михаила прилюдно выступала с воспоминаниями о батюшке и о пережитом им, а значит – и семьей, на вечере, посвященном 90-летию со дня рождения священника и состоявшемся в городской библиотеке Новополоцка. Последние 16 лет жизни о.Михаил служил настоятелем Свято-Евфросиньевского храма в Полоцке, где его до сих пор помнят и любят. Настоятель изучал историю бывшей Полоцкой епархии и Евфросиньевского монастыря, в главном соборе которого в те годы хранились дрова и содержались кролики людей, проживавших в бывших монашеских кельях. О.Михаил исследовал раскрытые из-под слоев штукатурки фрески своей церкви, построенной в XII веке.

По сей день в Новополоцке живет дочь священника Ариадна, которая работает завучем в музыкальном училище. Там же похоронена его жена, ушедшая в мир иной два года назад, пережив супруга на 12 лет. А в Могилеве остался сын могилевского летописца – Игорь Кузменко, отличник образования Республики Беларусь, кандидат технических наук, доцент, более 40 лет работающий на кафедре сопротивления материалов ММИ, а ныне – БРУ, автор монографий, учебных пособий, изобретений… Род священника продолжают на могилевской земле его внуки и правнуки. Но корни семейства Кузменко «уходят» в Вильнюс, где на Евфросиньевском кладбище и похоронен батюшка, премного претерпевший за веру. Кстати, в этом году уже исполняется 95 лет со дня его рождения.

На памятном вечере в Новополоцке епископ Полоцкий и Глубокский Феодосий в слове о митрофорном протоиерее Михаиле Кузменко назвал его исповедником из поколения подвижников, которым Господь судил жить в тяжелейших моральных и бытовых условиях. «Они служили не власти, а народу, — сказал Владыка, — питали его Таинствами духовно. Православные священники поддерживали патриотический дух народа. Владыка Сергий погиб за Родину…»

Матушка Ольга со слезами на глазах вспоминала о проповеди митрополита Сергия (Воскресенского) (приводимой в статье ее мужа), сказанной за три дня до его смерти: «Нашу святую Русскую землю попирают враги. Близится час – и, поставленные на колени, они будут просить у нас прощения». Враги не простили ему ни патриотических проповедей, ни нарушения запрета оккупантов возносить за богослужением имя Святейшего Патриарха Московского, ни отмежевания от иерархов, сотрудничавших с немцами, ни того, что слушал московское радио и любил песню Клавдии Шульженко «Синий платочек»…

Крест ГУЛАГа

Зато свои, советские борцы с религией, не простили личному секретарю митрополита преданное служение Православной Церкви.

…В 1944 г. о.Михаила Кузменко церковные власти назначили настоятелем церкви в деревне Порплище современного Докшицкого района Витебской области.

Сын батюшки Игорь рассказал, как прихожане собирали средства на колокол для этого деревянного храма, построенного в 1627 г. (!). Старинный колокол о.Михаил приобрел в Вильно, где распродавались церковные ценности, конфискованные в приходах.

В моем архиве оказалась фотография колоколов Знаменской церкви в Вильно, освященной в 1903 г. (ее передала мне внучка бывшего благочинного Климовичского округа). Когда показала снимок начала XX века Игорю Михайловичу Кузменко и его жене Зое Степановне, женщина удивилась: «Тот самый колокол?!» В Порплище, под звон виленского колокола, о.Михаил похоронил возле церкви любимого сына Олега (Игорь Михайлович – из двойни). Там же в феврале 1951 г. священника арестовали…

Как рассказывала дочь Ариадна, его дети – Игорь, Володя и она, Ада, — потом дома играли в игру «арест папы». (Владимир Кузменко при жизни был директором музыкального лицея при Академии музыки в Минске).

— Отца приговорили к 10 годам лишения свободы, — поясняет Игорь Михайлович. — Когда началась перестройка, меня пригласили в КГБ ознакомиться с делом отца. Ему поставили в вину подпольную антисоветскую и контрреволюционную деятельность. Отец рассказывал, как ему не давали спать, содержали в камере при включенном освещении, по колено в воде, с крысами, а за стеною слышался плач женщины и детей. О.Михаилу сказали, что это – его семья.

Михаила Кузменко отправили отбывать наказание в поселке Инта Коми АССР. Человек выдающихся интеллектуальных способностей, учившийся до войны на Православном Богословском факультете Варшавского университета, обладавший уникальным певческим даром (в 1941 г. учился вокалу в Государственной консерватории), добывал уголь в шахте. Позже осужденному разрешили преподавать в местной школе, а еще он стал исполнять обязанности священника. Заключенные ГУЛАГа изготовили для батюшки из оловянных ложек крест, с которым он крестил, венчал, отпевал. Этот крест сын Игорь вместе с другими свидетельствами жизни священнослужителя, среди которых и копия диссертации о прошлом Могилевской епархии, передал в музей истории Могилева. В числе экспонатов – и фотографии Михаила Кузменко из Инты с трогательными надписями «Моей Олечке», «родной, любимой Олечке…» Светлую любовь к жене о.Михаил пронес по всей жизни.

Песня на двоих

Ольга Антоновна тоже родилась в холодных краях: семья ее матери была сослана из Вильно в Иркутск еще в 1914 г.

Когда Михаил Кузменко отбывал наказание, жена с тремя детьми приехала к родителям в Вильно, где в комнатке под чердаком на 20 кв. м стали проживать 11 человек!

— Мама работала и пела в церковном хоре, а нас, детей, смотрели бабушка, а также сестра мамы – тетя Соня, учившаяся тогда в консерватории, и дядя Витя – тети Сони муж, — перечислением родственников Игорь Михайлович занимается неспроста. – Дядя Витя, тогда студент консерватории, в будущем стал известен как народный артист СССР, лауреат Госпремии СССР, профессор, белорусский хоровой дирижер Виктор Ровда, руководивший в Могилеве фестивалем «Магутны Божа». Ведь его отец тоже был священником. Жена Виктора, Софья Антоновна, мамина сестра, была солисткой оперы. Мама тоже обладала редкостным голосом – колоратурным сопрано. Еще девочкой ее выделил из церковного хора известный деятель культуры Беларуси Григорий Ширма, а с Иваном Цитовичем она вместе записывала песни.

Михаил Кузменко в годы учебы в Виленской духовной семинарии (1925 – 1935 гг.) участвовал в духовом и струнном оркестрах, в городском вокальном ансамбле, в радиооркестре и вокальном квартете Цитовича. С будущей женой познакомился, когда Ольга Антоновна руководила фабричным хором. Дар пения унаследовал и Игорь Михайлович: многие годы он выступал с Могилевской городской капеллой.

Именно митрополит Сергий (Воскресенский), пригласив на встречу восьмерых «варшавских богословов», которым война помешала закончить университет и защитить магистерскую диссертацию, сыграл свою роль в судьбе Кузменко. Владыка, приметив «горячего» парня, дал ему сроку три недели для объяснения в любви и венчания, а затем его рукоположили в диакона, позже – в сан священника.

— Отца освободили досрочно со снятием судимости – в мае 1956 г., — сообщает Игорь Михайлович. – В 1978 г. его реабилитировали.

На склоне лет труды о.Михаила, любимого прихожанами пастыря, по достоинству были оценены Патриархом всея Руси Пименом: в 1978-м Кузменко награждается митрой, в 1980 г. – орденом Преподобного Сергия Радонежского II степени, в 1985 г. удостоен права служения Божественной литургии с открытыми Царскими вратами до «Отче наш».

«Рождество Христово» и закладная доска

С личностью о.Михаила Кузменко связана и «загадка» из истории Могилева, на изучение которой священник положил немало трудов в архивах Москвы.

В частности, в его статье «Борисо-Глебская церковь города Могилева Белорусской епархии», опубликованной в советское время в «Журнале Московской Патриархии» и в немецком издании «Голос Родины», упоминается о том, что «наибольшую драгоценность храма составляет частица мощей св.Иосифа Обручника (супруга Девы Марии – авт.), хранящаяся ныне в иконе Рождества Христова Борисо-Глебского придела церкви». Эта икона ранее принадлежала Могилевскому Иосифовскому собору, варварски уничтоженному перед войной. Частица мощей святого приобреталась у афонского монаха Арсения, находившегося во время строительства собора в Петербурге с ковчегом частиц мощей святых угодников. Перенесение частицы в Могилев производилось торжественно по всему пути ее следования при огромном стечении народа.

История иконы Рождества Христова, которая ныне находится в Трехсвятительском соборе, связана и с личностью уроженца Могилева – митрополита Алма-Атинского и Казахстанского Иосифа (Чернова), который, будучи епископом Петропавловским, способствовал возвращению святыни в 1956 г. из Таганрога в наш город.

В статье Михаила Кузменко упоминается в связи с иконой и Иосифовским собором о том, что «при разборке храма в 1937 г. одним из местных жителей, неким Трофимом Зверевым, под престолом была обнаружена и подобрана мраморная дощечка с датой закладки храма (30 мая 1780 г. – авт.) – это и есть первый камень, положенный Екатериной II. Автору этих строк (т.е. Михаилу Кузменко – авт.) удалось разыскать дощечку, и она хранится в моем личном архиве…»

К сожалению, дальнейшая судьба закладной дощечки неизвестна, но есть надежда, что она уцелела. И кто знает, может, вернется в Могилев спустя годы, как и икона Рождества Христова с частицей мощей св.Иосифа Обручника?!

Все возможно, «пока не меркнет свет, пока горит свеча….» Свеча памяти и молитвы.